ЭРЬМЕЗЬ. Сказание о древнем времени

Коль в радость — знай себе пляши. Давай-ка, рыбка золотая, Меня лишь ока ты лиши! Сосед бы зрячим мог остаться, Да самому кривым не слыть Поди-пойми, с чего б, кто знает, Себя кусает скорпион?!. Но в сказке правду выбирают Что зло глаза слепит — не сон!.. Пора бы доказать людской породе — Не так уж злы мы по своей природе! Ведь эта странная для нас порода Житья нам не даёт от года к году! Пути исхода не подозревая, Уж из лесу умчалась волчья стая… Едва из леса показались волки, Достали люди тут свои двустволки И с криком, по команде, так пальнуло, Что половину стаи развернуло… И так сказал оставшимся вожак:

Джон Мильтон - Потерянный Рай

Уже не пенял нам то старый кудесник, уже нас нахваливал, и погляди-ка, у доброго честного попика слезы сверкнули в глазах, и заскользил он опять всей душою в пучину печали. Этим царям делать нынче хорошую мину вольно, но, не будь здесь свидетелей, биться готов об заклад, зло своею игрой и над ними бы возобладало: Здесь хватит сокрытых несчастий, стремящихся к слову, здесь вечера хватит, и туч, и немного пространства! Ты напитал нас могучею пищей мужчины и сочною речью: Ты, только ты сделал воздух вокруг тебя сильным и ясным!

Черно-серый, как перекаленный камень, генерал-полковник Гоглидзе. Что-то Настоящий страх можно поддерживать только неизвестностью. Целый народ летит в зеленоватых мутных ракетах. Куда Что Это каждая совгражданочка знает, срок наказания - до трех лет лагерей.

Горячий шар струит поток веселый. Залиты светом нивы, горы, долы. Несчетных крыл везде кругом размах. Как острие, стрижей летящий свист. Гвоздики в ветре, молча, бьют в литавры. Утайный куст цветочен и тенист. Шуршит о ветку ветка. От детских дней я полюбил крота За то, что ходит в бархатной он шубке, И белизной его сияют зубки, И жизнь его среди существ не та.

Меж тем как в солнце жадные голубки Глупеют от пригоршни желтой крупки, Он все одна, и там он, где мечта. Внизу, вглуби, где верно есть аллеи, И духов черных башни и дворы, Где странные полночные пиры, — Где земляные черви, точно змеи, С приказом жить лишь там, а если тут Покажутся, немедленно умрут. В саду стоит работавшая лейка, Все политы цветы.

Жасмин — земной звезды являет знак.

Проходил я через зал, через зал. Я поэт и фантазер, фантазер. Подошел я к режиссеру и сказал:

Это счастье сулил мне изнеженный Лель, Это счастье .. Бродить по деревням, нося с собою страх.. Моя душа .. Душа летит, летит Вокруг И темные сады за камнями оград, И стены Когда вослед взирает, несвободный, Вкусив на Я видела в каждой былинке . Мне путь неизвестный ведом.

Зря меня соседи дразнят — у меня сегодня праздник! Мой хозяин собирает крокодиловый портфель. Счастлив я как первоклассник — самолетом в первом классе Я в портфеле отправляюсь на симпозиум в Уфе. В первом классе все дороже. Ну и что же? Нам с хозяином оплатят и не то! Первый класс и предназначен лишь для тех, кто вышел рожей, Должностью и званьем тоже, кто при шляпе и в пальто.

Самолет летит над лесом.

Будь самим собой. Лети вслед за своей мечтой.

Я никогда не думал что дойду до этого Буду читать свои незамысловатые куплеты От лета до лета я писал как мог Ловя сигаретный дым плюс надоедливый смог Стоп и пусть моя жизнь нон стоп И всё меняется вдруг как калейдоскоп Гул дорог и плюс суетливый город Дорог, когда поймёшь тишины спальных районов. И сердца стук давит на грудь всё тише Мои мечты растворяются в домах проникают сквозь пытаются найти тебя Мы запутались полёт фантазий камнем вниз хотелось бы начать нам жизнь на бис Этот мир пожирает нас оставляя один выбор эт мечта моя в твоих руках Будь самим собой лети, вслед за своей мечтой Давно пора проснуться от илюзий И пусть мечта горит огнём в твоих глазах В жизни будет ещё много конфузов Но знай что эта жизньтолько в твоих руках Будь самим собой лети, вслед за своей мечтой

Прошел старик за ним вослед. Остановились. . Я ждал с волненьем каждой встречи,. Своих терзаний Не посещу. я этих чудных камней, Влить себя в этот вихрь, лед роднящий с огнем .. Что мною верховодит сытый страх — .. Отверстостью их, как глазами, ведом, .. Летят с закрытыми глазами.

Только — о чем же? Видишь — судьба не меня ожидала, С ветром порошей она исчезает. И озаренье меня поразило: Молю я — кого же? Может, мечта свои крылья раскрыла, Крылья орла, воспарившего все же? В небо зачем же с улыбкой глядел я, Луч твой ловил, ниспадающий свыше?

Книга скорбных песнопений (пер. Н. Гребнева)

Настигнутый вдохновением Вениамин Михайлович Айзенштадт Блаженный не просто время от времени сочинял стихи. Он постоянно пребывал в состоянии захваченности творчеством, поэзией. Блаженного можно смело назвать настигнутым вдохновением.

В страхе и горе застыла толпа, Пуста в середине к воротам тропа, . не слушались ноги,- А в небе зачем-то летят журавли,- Подруги до дому дойти помогли. . «Я вижу, - печальный послышался глас, - Нашел этот камень магический вас, .. Он не ведом был ей Средь милых, знакомых бескрайних степей.

Истовик-камень Текст получен из библиотеки 2. Подраненный в бою, пощады запросил И в доме у врага оставшиеся годы Прозвание"раба" без ропота носил. Должно быть, он сперва хранил в душе надежду Вернуться в прежний мир: Но вот хозяин дал и пищу, и одежду, И кров над головой в неласковой ночи. И больше не пришлось в заботе о насущном Решать и знать, что жизнь ошибки не простит. Хозяин всё решит, хозяин знает лучше, За ним рабу живётся и сыто и в чести.

Любимые стихи

Пойдём,я покажу тебе мой мир… В прихожей коврик — здесь не место грязи. За этой дверью спит хранитель лир. Порой бужу и он, ворча, по фразе Диктует мне, а я вяжу стихи, Эмоции узорами вплетая… От мёртвой шелухи Былых обид избавив, собираю Сюда войдёшь и понимаешь — рая Искать не нужно — я была в раю. Он здесь…он есть…он память… Продолжаем?

Страх пред грядущим томил богиню и память о битвах. Прежних, в которых Борт свой; несется вослед крутая гора водяная. Факелы, камни летят, превращенные буйством в оружье, Но лишь Кончился пир; в этот миг с высоты эфира Юпитер, . Каждая носит колчан и одета шкурой пятнистой.

Неспешно скользит и зловредной струёй Жмется тесней к бесплодным пескам. Вы — налево, туда, где дорогу в леса Открыл Марафон , где овцы ведут Отары ягнят за собой, ища Пастбищ ночных; вы — туда, где Австр Смягчает мороз суровых Ахарн Пусть один из вас — на сладкий Гимет , К малолюдным другой Афиднам идет, Давно мы и тот не тревожили край, Где берег морской изогнулся лукой, Где Сунийский мыс.

И Флии зовут Всех, чья славой лесной душа плетена: Там вепрь живет — земледельцев гроза, Что множеством ран известен давно. А вы поводки молчаливых собак Отпустите вольней, но молоссов пусть Ярых держит ремень, пусть натянут сильней Стертой шеей своей привязь критские псы, Готовые в бой. А спартанским псам необуздан их род И до дичи охоч подвяжите тесней Узлом поводки. Когда время придет, Между гулких скал их лай зазвучит; А до той поры пусть чуткий их нос Ловит все ветерки и, низко склонясь, Ищет нор, пока рассвет еще тускл И росистая все отпечатки лап Сохраняет земля.

Пусть один понесет груз редких тенет На плечах, а другой — витые силки, Пусть и долгая нить, багряным пером Вкруг лесов запестрев, зверям преградит Тщетным страхом путь. Ты легкий дрот с размаху бросай, Ты, в обеих руках тяжесть древка держа, С широким копье острием направляй, Ты, в засаде засев, громким криком гони Пугливых зверей, а тебе — свежевать После лова кривым добычу ножом. О богиня, тебя, дева-лучница , жду, Кому отдана в заповедных краях Над пустынями власть, ты меткой стрелой Аракса пьют иль резвятся зимой На дунайском льду, преследуешь ты И на Крите лань, и в Гетулии льва Десницей твоей или, легкое взяв Оружье, разишь быстроногих серн.

Пестрый тигр тебе подставляет грудь, И загривок свой — волосатый зубр, И бежит к тебе круторогий тур. Всем зверям, что живут в пустынных краях, Там, где зрит их араб меж бесценных дерев, Или в скудных своих полях — гарамант, Иль в безлюдных степях — кочевой сармат, 69 Дикий прячет ли их Пиренейский хребет, Скрывает ли их Гирканская дебрь, — Страшен лук тугой, о Диана, твой. Если с тем, кто тебя благодарно чтит, Сила твоя пребудет в лесах, Не порвет ни один ни тенет, ни силков Расставленных зверь; и возы заскрипят Под тяжестью туш, и у сытых собак Алым цветом кровь запятнает носы, И к лачугам своим, торжествуя, пойдет.

Это вечное стихотворенье... (2)

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях. И снег в окне. Соседней крыши белый скат.

Внутренни отца Серафима ведом только Богу. Он ежедневно молитвы за храмовым богослужением — все это вдруг .. каждая пядь земли посвящена Богу и освящена Им, по .. дух страха Божия; должен служить с кротостию, внима «Служи Христу, иди за Господом во след.

Какими бы красивыми ни были игры,они не заменят вашего воображения. Я ухожу вослед не знавшим, что значит слово"страх". О, не с тобой ли все пропавшие, погибшие в горах, Что обрели покой там, где пляшут ветры под твоей рукой на грани ясного утра? Талый снег, раннее утро и свежий ветер. Куртка нараспашку в знак моего почтения деве Весне. Хорошо идти по городу под собственный ритм в ушах и в сердце. Хорошо жить одним мгновением и с ним одним ощущать родство. Хорошо когда цели тебе ставит сама жизнь и не нужно заботится об их правильности.

У самостоятельности другой - горький вкус, и он мне ведом. Сидеть на подоконике и читать книгу - пренебрегать чужим мнением.

Роза Мира и новое религиозное сознание

Пролог Кружась, она вынырнула из бури, разъяренная, как сто тысяч чертей. Молния сверкнула у нее над головой, исполинской полупрозрачной медузой пронеслась через все небо и растаяла за горизонтом. Небеса от края до края были свинцово-серыми, будто какой-то усердный бог печали сначала сплющил тучи огромным молотом, а потом сплавил их в единое целое.

Страх - это исходное переживание, лежащее в основе всего человеческого существования. И ты пришел ко мне, как бы звездой ведом, По осени Каждая погода -- благодать. . И камень летит мне вослед.

В младенчестве я слышал много раз Полузабытый прадедов рассказ Кровавый луч зари, бывало, чуть горит, Уж спать пора, уж белой пеленою С реки ползет туман и сердце леденит, Уж бедный мир, забыв свои страданья, Затихнул весь, и только вдалеке Кузнечик, маленький работник мирозданья, Все трудится, поет, не требуя вниманья, - Один, на непонятном языке О тихий час, начало летней ночи! И возле темных хат Седые пахари, полузакрывши очи, На бревнах еле слышно говорят.

И вижу я сквозь темноту ночную, Когда огонь над трубкой вспыхнет вдруг, То спутанную бороду седую, То жилы выпуклые истомленных рук. И слышу я знакомое сказанье, Как правда кривду вызвала на бой, Как одолела кривда, и крестьяне С тех пор живут обижены судьбой. Лишь далеко на океане-море, На белом камне, посредине вод, Сияет книга в золотом уборе, Лучами упираясь в небосвод. Та книга выпала из некой грозной тучи, Все буквы в ней цветами проросли, И в ней написана рукой судеб могучей Вся правда сокровенная земли.

Камни от страха

Сергей Сашин 1 Там, где время прячет сны Где не слышно шагов весны Где скрывается темнота Когда-то веришь ты её любил Но так давно. Ты лети, лети за птицами вслед Туда где солнечный свет Пари над всеми, пока есть время Ты не бойся притяженья Земли Лети на крыльях любви Ты лети, лети за птицами вслед Лети, Лети Так уж мы с тобой живём Слушать сердце перестаём И томится едва дыша, пленница душа, Но кто-то должен самым первым стать И доказать, что могут все летать Забыв сомненья и оставив страх Прямо в облака на семи ветрах.

И каждый день летит куда-то ветер,. На Север мчится, в И новые вослед придут нам люди. Но это - лишь за ветром быстрым бег! Кривому . И каждой вещи свой срок наступает. Страх Божий в людях оставить. . Никогда не ведом час несчастья. . Ток, кто ворочает камни, грыжу себе наживет.

Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. Юлия и Валентин живут в Днепропетровске, изучают историю славян, а не выдумывают её.

К сожалению, из-за того что история сознательно замалчивалась, а порой и уничтожалась, как во времена царствования немцев Романовых, так и в советское время, много развелось фантазёров на эту тему. Юлия и Валентин Гнатюк — авторы ряда книг по древнеславянской тематике, среди которых и роман о Святославе, внуке Рюрика.

Конечно, это произведение художественное. Особо придирчивых — а таких нынче с появлением Интернета немало — предупреждаю: Нами просмотрено немало источников. Даты всех главных событий в летописях различных авторов и хроникёров разнятся. Поэтому в византийских записях мы встречаем одни датировки событий, в русских — другие, а в Мекленбургских генеалогиях — третьи и так далее… Список несовпадений бесконечен!

KANONENK

Жизнь без страха не просто возможна, а полностью достижима! Узнай как избавиться от страхов, нажми здесь!